Творение Густава Эйфеля отнюдь не сразу пустило корни в душах парижан. Возведенное к столетию революции и открытию международной выставки 1879 года инженерное сооружение разделило горожан на два лагеря. Одни видели в величественной башне возрождающуюся Францию, восставшую из пепла сгоревших под Седаном императорских знамен и забывшую позор недавней немецкой оккупации.
Другие напоминали о не пришедшей в себя после военных расходов и репараций экономике, подсчитывая стоимость двух с половиной миллионов крепежных деталей и двенадцати тысяч стальных балок. Одни восторгались грандиозностью сооружения, которому суждено около 40 лет оставаться самым высоким в мире строением. Другие оплакивали парижский архитектурный ландшафт, «испоганенный» «уродливым металлическим монстром».
Возмущенные художники требовали от правительства «стереть черную кляксу» со светлого лика древней столицы, освободить Нотр-Дам от подавляющего его своей нелепой массивностью соседа. Но поздно: деньги уже были выделены, заводы полным ходом штамповали заклепки и балки, рабочие занимались монтажом, Эйфель руководил процессом.
Голоса критиков смог заглушить лишь грохот пушек первой мировой. Даже великий француз Мопассан, объясняя свое пристрастие к обедам в ресторане Эйфелевой башни, заявлял: «Это единственное место в городе, где мне не приходится ее лицезреть». Тем не менее, рантье и ремесленники, торговцы и промышленники, моряки и крестьяне голосовали за новую достопримечательность своими ногами – за год с момента открытия на башню поднялось свыше двух миллионов французов. К обывателю присоединились и многие художники, осознавшие великолепную возможность с недосягаемых ранее высот (и под необычным углом) взглянуть на «крошечный» Париж.
1909 год чуть не стал для Эйфелевой башни последним. Ее уже собирались порезать на металл и пустить в переплавку, но вмешались новые технологии в виде изобретения Попова и Маркони. «Поработав» до 1914 г. радиовышкой, столь неоднозначный символ французской столицы «вступил в войну», «переквалифицировавшись» в место базирования армейской службы радиоперехвата. Как десятилетия спустя ядерная реакция и дозиметр, технологический прорыв в виде радиосвязи был незамедлительно использован военными и «мобилизован» во все крупные армии.
На этом и закончились злоключения величайшего инженерного сооружения 19-го века и начался путь Эйфелевой башни к всемирной известности и общему признанию. Сегодня Париж без Эйфелевой башни представить невозможно. Трехсотметровая стальная конструкция давным-давно уже стала важнейшим символом Франции в целом и столицы ее в частности, заняв почетное место в одном ряду с Версалем, собором Нотр-Дам-де-Пари, Лувром и Елисейскими полями.
12.07.2016
Вернуться к списку